Читать онлайн: повесть "Пари длиною в жизнь" Дрэс Крос
Страница 1
Пролог
Если внимательно "идти" по нашей жизни, то перестаешь удивляться тому, что судьба преподносит такие приключения и истории, которые выдумать кажется невозможно.
Но они происходят с кем-то, где-то рядом, и я уже воспринимаю их как реальность — даже выдуманную историю. Зная, что на этом белом свете она с кем-то обязательно произошла.
Вечерний скорый поезд до Ростова на Дону уже скрипел колесами на стрелках Казанского вокзала, а я всё не мог поверить, что это происходит со мной.
Ведь еще несколько часов назад, я сидел в образе перед зеркалом и красил глаза, мечтая пройтись по вечернему городу. Но резкий звонок мобильника, не сулил ничего хорошего. Этот рингтон, Гимна СССР или России, принадлежал лишь одному человеку — директору фирмы, где я работаю.
Сказав: «Да, Виктор Иванович!» — и подумав, что хорошо, что он не видит в каком виде его сотрудник, я выслушал то, что мне через три часа надо быть на Казанском вокзале, так как Лазарев подвернул ногу и ехать в командировку вместо него, больше некому.
«Билеты и командировочные получишь на вокзале. Я уже выслал человека! И чтоб все было АЖУР!» — закончил шеф.
Ажур... сразу перед глазами проплыли чулочки с ажурной резинкой. Интересненько, шеф что, тоже в теме?
Господи, замечталась! Времени совсем нет!
Снимаю с себя юбку и кофту: колготки и грацию оставляю. Я уже привыкла носить под строгим мужским костюмом эти вещи. В чемодан бросаю все что нужно и не нужно. В том числе, и только что снятые юбку и кофту, потом в него летит осенняя куртка, сапоги, косметика - ведь я давно мечтала выйти из гостиницы в чужом городе.
А мужские вещи ты собираешься с собой брать? Шепчет мне кто то. Бросаю в чемодан пару рубашек и галстуков - остальное на мне. Бросив мелочи, нужные в дороге — закрываю чемодан и тут только вспомнила про паспорт и личные деньги.
Перед дорогой присаживаюсь на чемодан, стоявший напротив зеркала. Глаза вроде оттерты, макияж смыт. Одеваю пальто , ботинки, перчатки и выхожу за дверь.
Через час, забрав у курьера нужные для переговоров документы, а также, билет и командировочные, я сел в вагон..
Праздничный ажиотаж закончился- вагон полупустой. Захожу в своё купе и вижу что у окна сидит молодая симпатичная девушка, лет восемнадцати.
Её круглое лицо с маленьким вздёрнутым носиком и большими карими глазами - выглядело мультяшно. Её вид дополняли длинные светлые волосы с прямой челкой и локонами,спиральками спадающими вдоль висков.
— Сергей, —представился я.
-— Настя, — сказала она в ответ, мило улыбнувшись при этом.
Поезд тронулся и покачиваясь из стороны в сторону, начал свой разбег.
Я снял с себя пальто и повесил его на вешалку. Затем стянул с руки тонкую кожаную перчатку, и тут заметил недоуменный взгляд Насти. Она смотрела на мою руку: в дикой спешке я забыл смыть с ногтей ярко красный лак!
Я понял, что ночь и утро, буду чувствовать себя очень не комфортно (ведь даже стерев лак в туалете, все равно надо что-то объяснять). Я опять натянул перчатку, и вовремя, так как в это время в купе зашла проводник, что бы проверить билеты и получить деньги за спальные принадлежности. Она, опытным взглядом оценила что мы едем не вместе, и предложила девушке место в соседнем купе: всё равно мол, пол вагона свободные.
Я хотел вздохнуть с облегчением, но неожиданно для меня, Настя сказала: «Нет, меня все устраивает».
Я был шокирован таким нелогичным ответом, не понимая ход её мысли.
Проводник пошла дальше по вагону, а я стоял в растерянности.
Открывать свой чемодан при незнакомой девушке и доставать оттуда смывку для лака?
Но пауза продолжалась всего секунд десять. Увидев моё замешательство, девушка сама прикрыла дверь купе и покопавшись в своей сумочке, вынула оттуда флакончик и вату. «Садитесь и оттирайте ногти»
Я, в растерянности, принялся за лакокрасочные работы. Минут через пять, ногти были абсолютно чистыми, в отличии от мыслей.
Почему Настя в свои восемнадцать лет (присмотревшись повнимательней, я понял, что ей нет и шестнадцати), проявила столько такта и понимания, которые неведомы более зрелым женщинам?
«Я очень благодарен Вам. Может Вы составите мне компанию в ресторан? Мне хотелось бы Вам кое-что объяснить».
Она была явно старше своих паспортных лет. Без кокетства и показного упрямства сразу сказала:
«Да! Я тоже хотела бы кое что понять!». И в этот миг в её больших глазах появилась сильнейшая душевная боль взрослой женщины.
Мы зашли в вагон-ресторан. Я заказал ужин на двоих и сто грамм коньяка для себя. Настя попросила кофе. Мы смотрели друг на друга, не зная с чего начать разговор.
Вернее, не знал я, и продолжал про себя перебирать фразы, но все они казались банальными и глупыми.
— Весёлая история! — грустно сказала она.
— Я не часто попадаю в такие нелепые ситуации. Кросс-дрессинг ¹ требует внимательности.
— Кросс-дресс...? Бывает и такое? — задумчиво спросила она.. видно, что её мысли были далеко отсюда.
— Куда Вы едете, если не секрет? — спросил я.
Разговор ни о чём продолжался и закончив ужин, мы вернулись в купе. Дальше произошло то, что я не ожидал и не понимал почему она вдруг расплакалась. Когда же сквозь слёзы она начала свой рассказ, иногда сбиваясь и повторяясь. Я понял почему она решила открыться мне. Ведь это можно было рассказать лишь случайному попутчику, близкому к теме (хотя, я уверен, слова в таком понимании она не знает), а носить такой тяжкий груз в себе — тяжело даже взрослому человеку. Что же говорить про Настю, которой неделю назад исполнилось лишь пятнадцать лет.
Её рассказ я и хочу донести до вас.
Настя родилась и выросла в Москве, в начале девяностых. Она росла в любви, а это самое главное для ребенка — особенно для девочки. Мама и бабушка иногда были суровы, но многие женщины считают, что раз у них девочка, то её надо держать в строгости, а то не дай Бог... А вот дедушка наоборот постоянно баловал и не боялся лишний раз погладить её по золотистой головке, поцеловать в лобик и щёчку. У него постоянно находились самые приятные слова для неё, которые она впитывала, развивая свою женственность. Дед понимал больше чем иные мамаши: девочку надо воспитывать в любви, и доброте говорить что она самая красивая и прекрасная. Бабушка наоборот старалась не показывать своих чувств, потому что боялась что и внучка может повторить путь мамы: то есть воспитать ребенка без отца. Мама — Даша, работала сначала продавцом (высшее гуманитарное, в девяностых никому не было нужно), а потом переводчиком в "нефтяной фирме".
Когда Настя пошла в детский сад, то спрашивала: а где мой папа? Ведь за многими её подружками приходили папы, которым девочки радовались больше чем мамам или бабушкам. Настя была лишена этого: она знала что её папа военный и охраняет самую дальнюю границу на самом Дальнем Востоке.
Она очень долго верила в эту сказку.
Первой взрослой потерей в её жизни была смерть деда. Без него десятилетняя девочка осталась без веры в себя и "мужской" любви . Этот пробел её души не могли заменить ни мама ни бабушка. Детство закончилось очень рано — она своим детским умом поняла, что взрослая жизнь жестока и отличается от детских сказок, где всё заканчивается хорошо.
Она уже не верила в "живую воду" ведь деду не помогли ни таблетки ни микстуры.
Но он был с ней и вел её по жизни дальше. Часто она беседовала с ним одна, в пустой комнате. Её разум не мог принять правду что его уже нет.
Время лечит. Дед успел заложить в неё самое основное что не смогли дать две взрослые женщины. Она верила в то, что когда нибудь она встретит своего принца и они будут любить друг друга всю жизнь.
В четырнадцать лет она поступила в финансовый колледж и за ней уже ухаживал Митя со старшего курса, но безрезультатно: дальше поцелуев дело у них не шло. Воспитание деда говорило, что она достойна быть любимой . Воспитание мамы и бабушки говорило обратное: парням только "это" и надо , а потом будешь одна растить детей. Почему детей? Они что думают, что она сразу родит двойню или тройню?
Но беда не приходит одна — мама стала чувствовать себя плохо и её после обследования положили в онкоцентр. Времени ни на что не оставалось: учеба-больница, больница-учёба.
А дома ещё бабушка, у которой глаза на мокром месте. Но Настя верила что всё будет хорошо, так не бывает что столько напастей на одного человека. После химии терапии маме стало лучше и немного придя в себя она вдруг поехала во Францию, на радость Насте и против упрёков бабушки "что делать там нечего".
Мама вернулась раньше на четыре дня, пробыв один день и одну ночь. Вернувшись домой она долго плакала не в силах успокоиться. Бабушка, которая что-то знала - хранила молчание. Болезнь которая казалось отступила, поглотила её за три недели. Настя смутно помнила все эти дни: память умеет защищаться и отключает или прячет в самый дальний угол, то что разум понять не в силах. Даже спустя год, она часто плакала вспоминая МАМУ.
Около месяца назад, она только смогла притронуться к её вещам. Не к тряпкам, нет — к альбому со старыми черно-белыми фотографиями, который она нашла в ящике секретера, и который она никогда не видела.
Со старых снимков на неё смотрела молодая мама: она была снята с теми, кого Настя знала и не знала. Два фото приклеенные рядом на одном листе - заинтересовали её.
Мама сидела на лавочке с молодым очень красивым человеком, с усами как у "Песняров" (Настя смотрела их концерт недавно по телевизору, вместе с бабушкой).
Они смотрели друг на друга влюблёнными глазами. Кажется Настя даже узнала это место, непривычно пустое, без обильной современной рекламы крепящейся ко всему что может стоять, висеть, двигаться и даже летать: Москва девяностых очень отличалась от сегодняшней.
Настя потянула за угол фотографии и она отклеилась. На оборотной стороне была надпись маминым почерком: Тверской бульвар, май 1993 год.
Настя пошла к бабушке на кухню и показала ей фотографию. После смерти дочки Нина Ильинична плохо выглядела. Увидев фотографию, она прижала Настю к себе и расплакалась.
Девочка так и не узнала: кто снят вместе с мамой на одном фото.
Она вернулась в комнату и захотела убрать альбом на место. Но он почему-то не влезал туда, где лежал долгие годы. Потянув на себя и вытащив ящик, Настя увидела в самом конце связку писем и тетрадь. Почти все письма были с Нового Уренгоя и одно из Франции.
В графе от кого — была указана одна и та же фамилия и имя — Василий Смирянов.
Она боялась читать письма, адресованные маме, так же как и боялась открыть тетрадь, где на пожелтевшей странице её почерком было выведено слово: дневник.
Колёса вагона ритмично стучали свою мелодию. За окном было темно: лишь изредка мелькали фонари маленьких станций, станционных построек и переездов.
Настя замолкла. Я тоже молчал, понимая, что очень много в этой истории осталось тайной. Прошло минут пять или десять, она встала и попросила достать из под дивана сумку.
Затем открыла молнию на одном из карманов и вытащила оттуда целлофановый пакет. Сумку мы оставили на сиденье, так как через четыре часа ей уже надо было выходить.
Я уже догадывался что было в пакете — дневник Даши, её мамы.
Она протянула его мне в руки, но я боялся его открывать, боялся влезть в чужую жизнь — такую тяжелую и непонятную. Я положил дневник к письмам лежащим на столе.
Видимо после того что Настя рассказала мне, ей стало легче на душе и она, как ребенок, поджав под себя коленки - уснула. Я сдвинул большую сумку назад, ближе к двери, что бы ей было удобнее спать.
Меня терзали сомнения, открывать или не открывать дневник. Но если я не раскрою его сейчас, то уже никогда не узнаю всей правды — она растворится вместе с утренним туманом, на одной из станций после Воронежа.
Во мне боролись любознательность и стыд. Через несколько минут я уже листал страницы дневника — любознательность победила.
Пропустив половину тетради не относящуюся к этой истории, я нашел место с которого началась эта драма: встреча Даши и Василия или Василька, как звала его она.
Я глотал строчки написанные выцветшими чернилами шестнадцать лет назад, и чем меньше оставалось непрочитанных страниц, тем больше я не понимал и не мог поверить в то, что произошло с этими людьми.
Затем я просмотрел письма. Особенно внимательно самое последнее из Парижа — оно было написано чуть более года назад. Картина произошедшего становилась ясной, но, тем не менее, она не стала более понятной.
Понять такое, даже я, находящийся в теме, не мог.
Я старался представить себя на месте Василька, если бы я попал в такую ситуацию? Для меня это был бы сильный соблазн , так как я не могу разобраться в своем ли теле я живу эту жизнь. Но чтоб нормальный парень, отрицательно относившийся ко всему нестандартному, мог пойти на это ...? Этого я понять не мог: мне нужно было время, чтобы в голове все легло на свои полочки: пока же была полная мешанина из фактов, переживаний и чувств.
Утром я разбудил Настю: через пол часа поезд прибывал на её станцию. Она долго смотрела на меня заспанными глазами, стараясь понять где она и кто я? Так бывает когда очень крепко спишь. Возможно, она жалела, что рассказала мне ночью, ведь утром всё видится совсем по другому.
Поезд остановился на две минуты. Я помог Насте вынести вещи на перрон, и взяв её руки в свои — посмотрел ей в глаза.
— Я не знаю чем Вам помочь и нуждаетесь ли Вы в помощи. Мне кажется что Вы очень сильный человек, — сказал я. Возьмите мою визитку, возможно я смогу Вам когда-нибудь помочь.
Нет, — сказала она — Забудьте всё. Я сама не знаю зачем загрузила Вас своими проблемами. Прощайте.
— До свидания, — сказал я, понимая что жизнь вряд ли уже сведёт нас вместе.
Я поднялся в вагон и сквозь окно отъезжающего поезда увидел что к Насте подошли мужчина лет сорока и женщина за шестьдесят. Они по очереди обняли девушку. В их глазах была радость и печаль одновременно.
Радость — что они нашли её, о существовании которой даже и не подозревали и грусть — что она принесла им боль потери.
Я уже понимал кем приходятся эти люди Насте.
Поезд продолжал свой дневной полет по бескрайним Российским просторам, а я не в силах понять смысл прочитанного ночью дневника, завалился спать.
Голос проводника вывел меня из сна: «Подъезжаем к Ростову». Мы уже ехали по длинному мосту через Дон.
Проспать целый день? Для меня с моим чутким сном и постоянными бессонницами — было чудо. Голова была чиста, и главное, мысли были рассортированы именно в той последовательности, как происходили события начавшиеся в те далёкие девяностые, и закончившиеся (так я думал) совсем недавно.
Возможно какие-то детали я додумал сам, но они не влияют на то, что произошло в действительности.
Примечания от DENWORLDAGENT
1) Кросс-дрессинг, также: кроссдрессинг — это ношение одежды и аксессуаров, которые в данном конкретном обществе ассоциируются с противоположным полом. Русский термин кросс-дрессинг происходит от английского слова "cross-dressing".
Кроссдрессинг может быть обусловлен гендерными социокультурными аспектами, так и утилитарными задачами, такими, напр., как маскировка.
Кроссдрессинг не является синонимом трансгендерности и лишь частично соотносится с трансвестизмом. Кроссдрессеры, как правило, могут идентифицировать себя с любым гендером и ориентацией вне зависимости от внешней атрибутики одежды.